- Ты еще не академик?

Он довольно заколыхался. Как спрут.

- Академик? Зачем?.. Спички где? - вот что его интересовало - спички. - Бабилон! Писатель без спичек!

Он нашел пустую коробку и разочарованно раздавил ее в огромной ладони. Скорее машинально, я тоже полез в карман рубашки. Спичек, понятно, там не было, зато я нащупал пальцем копейку. Два года ее таскаю в кармане. Она чуть пальцы мне не обожгла.

- Бабилон! - ярился Юренев. - В буфете надо было стащить! Видел я, были там спички!

- Что за страсть тащить все чужое?

- Что еще за чужое? Опять чушь несешь. Ничего нет на свете чужого, Хвощинский.

- А что есть? - наконец удивился я.

- Неупорядоченное множество случайностей, - яростно отрезал Юренев и изумленно моргнул. - Вот так. Ни больше, ни меньше.

Я снова сунул пальцы в карман.

Копейку, что так обжигала мне пальцы, два года назад вручил мне Юренев. Уже не на Алтае, уже в Городке. Даже не в Городке, а на железнодорожном вокзале. Я уезжал один, ночью. Я никого не хотел видеть. Ни Ию, ни Козмина, ни тем более Юренева. Но Юренев приехал на вокзал.

- Бежишь?

- Уезжаю.

- Надолго бежишь?

- Я уезжаю, не бегу.

- Нет, бежишь, - Юренев выругался. - Ну и катись себе! - и сунул мне что-то в руку. Я взглянул: копейка.

- За какие услуги?

- У Ии спроси.

- У Ии?

- У нее, у нее, придурок.

Интересно, помнит он о копейке?

Я с трудом прогнал невеселые воспоминания: ночной вокзал, ругающийся Юренев... Все же он проводил меня. Мог плюнуть, но проводил...

- Ну, Бабилон! Где спички?

2. ОГОНЬ ИЗ НИЧЕГО

Все это время скучный серый пакет валялся на тумбочке. Ни я, ни Юренев им не заинтересовались.

Спирт ли подействовал или сказывалось позднее время, мы вдруг впали в болтливость. То и это, и опять то, без всякой системы. А небо меж тем начинало светлеть, какая-то птаха за окном пискнула.